Парадокс фригидности

ей нравились ласки, особенно когда чесали спинку Мать ее даже за это «шелудивым поросенком» прозвала. Ленка тогда не просто просила, она требовала, чтобы ее почесали и от удовольствия едва ковриком не распластывалась. Его пальцы интуитивно напряглись, начав шкрябать Ленку вдоль позвоночника.

— Ты чего?! — удивленно обернулась она.

— А что не так? — ухмыльнулся он. — Раньше тебе это нравилось, разве нет?

Ленка ничего не ответила, только засопела, спрятав нос в подушку. Он продолжил. Старый механизм сработал на ура — очень скоро сестрица распласталась на постели, довольно урча млеющей кошкой. Он старательно чухал Ленку, пока не разнежил ее до состояния тряпичной куклы, когда под кайфом истомы ей уже было попросту в лом хоть как-то напрягаться. Потом, чуть приподняв, подпихнул ей под живот подушку и широко развел в стороны Ленкины бедра. Получилась картина маслом и сыром — ее раскрытая промежность влажно блестела от смазки прямо перед его носом. «Где же у тебя кнопка?» — решив, что разберется по ходу, брательник улегся между стройных ног. Запах Ленкиной пизденки будоражил организм, член уже давно стал в свечку и сочился под напором крови. «Докатился», — запоздало мелькнуло в голове. «Она первой начала» В конце концов, «назвался груздем, не фиг отпираться», — он ей обещал, значит должен справиться.

Обхватив руками Ленкин зад, он прильнул к раскрытой промежности, начав аккуратно лизать припухшие губки. Сестрица было дернулась, но он продолжил ее почесывать у поясницы, точно кошку, и Ленка снова разомлела; более того — сильнее выставила попку, чтобы ему было удобнее работать языком. «Верной дорогой идете, товарищи!» — Его язык продолжал танцевать на лепестках ее киски. Через какое-то время, он поднялся выше по щелочке, и чуть растянув вход пальцами, начал совать язык в текущую Ленкину норку. Сестрица сопела, но не противилась. Еще немного погодя, к языку присоединились пальцы. Он тщательно исследовал ее вагину, стараясь отыскать заветное местечко. «Ну, давай, покажи, где приятно?» Главное, не переусердствовать Ленка дернулась — кажется, нашел.

Под кроватью очень кстати отыскался презик. Облачившись, он придвинулся к сестре и потерся налитой головкой о створки ее письки, упреждая о дальнейших намерениях. Ленка лишь шире раздвинула бедра. Пристроился, легонько надавил, проник головкой в волглую вагину.

— Сожми меня. Сожми пиздой мой член и не выпускай, — он начал неторопливо двигаться у входа. Ленка сжала мышцы. — Сильнее сдави, — требовал он, постепенно погружаясь все глубже в сопящую от натуги сестру, — ну же, крепче держи, сожми со всей силы!..

— Ммм! Мфх! Ммммм! Ааааах! — сестрица пыжилась, стараясь стиснуть его член как можно крепче. Он буквально кожей ощущал напряженный трепет ее любовных мышц. — Нгх! Ум Мхххааа!..

— Сильнее! Не смей отпускать, — придавив распластанную Ленку к софе, он энергично двигался, утюжа девичью пизду. Опершись на локоть, сунул руку под ее живот, параллельно начал дразнить клитор.

— Н! Не надо! — запротестовала Ленка.

— Заткнись и не мешай, — рыкнул он, продолжая ласкать сестру. Навалился, стал покусывать загривок. Ленка застонала, крепче прижимаясь к нему попкой. Чуть замедлившись, он продолжил интенсивно дрочить ей письку. Чувствовалось, что у нее все иззуделось и снаружи, и внутри. Ленка сжалась со всей силы, задрожала, затряслась на его члене, точно на булавке мотылек. Еще секунда, и перенапряженное нутро сдалось, заполнившись сладостным релаксом. Он ринулся в нее, сестрица задохнулась воплем, судорожно потягивая его член вагиной. Он продолжал ее ебать, пока Ленкина пизда не забилась в конвульсиях вторично, громко хлюпая под тараном члена. Дважды обласканный хуй, дернувшись, выдал торжественный залп — финиш, его миссия завершена успешно.

4.

Вечером, укутанная в халат Ленка снова вошла в его комнату и примостилась на краешек софы.

— Странные у тебя желания, — заметила она, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Нормальные, — он лежал на софе, вытянувшись во весь рост, и сосредоточенно разглядывал припухший, чуть стесанный, кулак.

— И зачем ты только его бил?

— Чтоб языком без дела не молол, — ухмыльнулся брат. — Твой идиот ведь не потрудился у тебя узнать, как надо. Пришлось ему доходчиво все изложить — на пальцах.